Я расскажу тебе сказку, дружок. Странную сказку у добром темном эльфе, 
который любил голубей.Маленький темный народец даже представить такого не 
мог. Когда он родился, маманя с папой, конечно, заподозрили неладное, увидев 
улыбку на его лице и беззаботный блеск в черных глазах, но успокоились, 
списав улыбку на подергивание мышц, а блеск в глазах на послеродовой шок. 
Надо сказать, что обычно, выражения лиц новорожденных темных эльфов ничем 
не отличались от выражения лиц взрослых. При взгляде на лицо такого 
младенчика у представителей других народов обычно случался эпелептический 
припадок и единственная мысль, которая возникала в голове: "Этот народ 
никогда не будет побежден если даже новорожденные дети готовы вцепиться в 
глотку чужаку, только открыв глаза". Но наш герой, казалось, совершенно 
игнорировал менталитет, законы природы и наследственность. Еще будучи в 
совершенно несознательном возрасте он невинно улыбался и тянул ручки к 
совершенно незнакомым людям, даже если их вид вызвал бы приступ страха и 
у бывалого война. Мальчугана назвали Молотилкой за смешную привычку 
колошматить рученками по краю кроватки и мурлыкать под нос одному ему ведомый 
мотивчик. Соседи не смеялись над бедной семьей только потому, что в их 
племени не умели смеятся. Осуждающие взгляды родственников приследовали пару 
каждый день, каждую минуту, и только присущая этому народу сдержанность 
удерживала мать от постоянных слез. Она часто говорила отцу: "Это Боги...Они 
послали нам сына не похожего на нас...За грехи наши...".
   А он...А что он? Он рос как и любой в их роде, как и любой ребенок любого 
народа. Как-то, когда он справил свою 7 весну, он, не послушав родителей и 
советов старших знакомых вышел на улицу, когда Светило правило бал на голубом, 
без единого облачка, небе. Ослепший, ошарашеный увиденным, маленький человечек 
забился в тень дерева и пытался увидеть хоть что-то в этом ярком, сумасшедшем, 
непривычном мире. Он стал ходить наверх ежедневно, каждый раз унося с собой в 
катакомбы все больше и больше другого мира, мира который так не любили его 
родичи. И пришел день когда он увидел их. Белые птицы летали над городом 
свободные и независимые. Их полет, как подтверждение существования Богов, 
как полеты унесенных душ, вносили в сердце ребенка радость и уверенность, 
что мир не заканчивается катакомбами, что есть города и местечки, миры и 
реальности, в которых живут существа не похожие на его родичей и соседей, 
такие же как он, тянущиеся к свету и добру и ненавидящие затхлые катакомбы. 
Каждый день он видел прекрасных созданий и завидовал их свободе и счастью 
полета. Но, детсво кончилось резко как удар кортика, как вспышка молнии. 
Бегая за стаей, он нашел место где они отдыхали. Он кормил их с руки и каждый 
из белых ангелов принимал его за друга. 
  ...Он не знал этого человека, стоящего с кинжалом в одной руке и с трупом 
одного из его белоснежных друзей в другой. В глазах незнакомца не было злобы, 
не было и ненависти, он убивал сотни раз и душа его стала похожа на катакомбы, 
безчуственные и темные, он убил беззащитную тварь просто потому...он и сам не 
знал почему, он просто проходил мимо и взмахнул кинжалом. Какая-то странная 
пелена застлала глаза маленького темного эльфа. Он выхватил нож, подареный 
отцом на его 15-ю весну...
   Отец сильно расстроился когда в их келью принесли его сына с рассеченной до 
кости левой щекой. Что бы не расстраиваться еще больше, папаня прирезал незнакомца 
той же ночью в одной из многочисленных таверн города. История эта подействовала 
на мальчишку больше чем если бы Боги заговорили с ним. Он ушел. Ушел из дома, 
из катакомб, ушел на поиски мира, который был родиной белых ангелов, в котором, 
как он думал, не будет незнакомцев с кинжалами, а будет только свет Солнца и 
полет голубей.Он бродил долго. По городам и местечкам, по мирам и реальностям. 
Он встречал много людей, которые спрашивали его про его жизнь, про его шрам на 
левой щеке. Он рассказывал много и с удовольствием, он любил разговаривать 
с незнакомцами, ища в каждом из них человека, который приведет его Туда. Рассказ 
же про шрам обычно начинался со слов: "Их было пятеро...", а дальше он придумывал 
очередную историю про бандитов-людей или злобных орков-шатунов. Он не нашел то 
что искал. Везде между ним и его ангелами вставали незнакомцы с пустыми глазами 
и холодными душами. Но там где он проходил становилось меньше на одну пустую 
душу и на одно доброе дело больше. 
  Нельзя бродить вечно. Нож ржавеет. Ноги устают. В доспехах появляются дыры.
В маленьком кабачке, в маленьком городе, он встретил человека, который не был 
похож на других. Его глаза не были пустыми как большинство глаз, которые 
мелькали мимо Молотилки все эти годы. В их голубой бездне отражалось то...то 
самое...детство, первый луч Солнца увиденный маленьким эльфом и полет белых 
птиц. Незнакомец спросил. И парень сказал: "Их было...". Вдруг детская улыбка 
озарила лицо молодого война, он потупил взгляд и сказал "Я просто голубей очень 
люблю...". Он рассказывал долго, про ангелов и мир без зла, про катакомбы и 
свет Солнца. Незнакомец слушал внимательно, в конце рассказа грустно вздохнул 
и сказал: "Я был во многих Мирах, я видел их больше чем ты можешь себе 
представить, но такого как ты ищешь не видел. Ты не один ищещь Святую землю. 
Твои ноги нуждаются в отдыхе, нож в заточке а душа в Великом деле. Если такого 
Мира как мы ищем - нет, то может мы вместе сделаем ЭТОТ Мир чуть лучше.". 
Они хлопнули друг друга по рукам и вышли в солнечный безоблачный день где 
высоко, под самым куполом небес кружили белые ангелы.
  Вот такая грустная и веселая сказка, дружок.